Шпалерные мастерские
Западной Европы в XVIII веке

Королевская шпалерная мануфактура Гобеленов изменила всю картину шпалерного производства в Европе. На первый план вышли французские ткачи.

Наметившаяся в прошлые века тенденция к сближению живописи и шпалерного ткачества достигла апогея в XVIII столетии. Шпалеры превратились, по сути, в тканые картины. Эти изменения коснулись и бордюров: пышные обрамления XVII века постепенно сменились бордюрами, имитировавшими золоченые лепные рамы, как у картин.

Королевская шпалерная мануфактура в Бове достигла наивысшего расцвета в XVIII веке. Она выпускала шпалеры, не уступающие по качеству гобеленам, кроме того, в Бове делали обивки для мебели и ширм, которые часто шли в пандан к серии шпалер. Обивки были полноценными шпалерами, часто очень тонкой работы, с роскошными цветочными композициями или сценами в картушах: пасторалями, баснями Лафонтена.

Шпалеры мастерских французского Обюссона отличаются своеобразным декоративным колоритом, ярким и гармоничным, и несколько наивной трактовкой фигур и пейзажа. Во второй половине XVIII века мастерские Обюссона получали картоны от лучших художников своего времени, а некоторые из них даже были использованы до этого в Бове. Исключительную популярность среди заказчиков приобрели небольшие шпалеры-пасторали, а к 1780 годам — шпалеры-вердюры с сюжетами в стиле шинуазри (или китайском стиле), представлявшие собой интерпретацию композиций Жан-Батиста Пиллемана.

Фландрия в XVIII веке испытывала сильное влияние французского шпалерного ткачества. Период рубежа XVII– XVIII столетий, который называют «осенью фламандского шпалерного ткачества», стал чрезвычайно плодотворным. Сохранившиеся шпалеры этого времени отличаются одинаково высоким уровнем работы всех мастеров: художников- картоньеров, красильщиков, ткачей.

В Брюсселе продолжали работать такие крупные мастерские, как ван дер Борхов, де Восов. Довольно часто брюссельские ткачи использовали картоны французских художников. Однако, наряду с новомодными течениями, во фламандском шпалерном ткачестве оставались популярны и национальные мотивы: в Брюсселе выпускали ковры по картонам фламандских художников. Особое направление во фламандских стенных коврах — шпалеры по мотивам произведений Давида Тенирса II (Младшего, 1610-1690) с бытовыми сценками из жизни простых людей. Очень популярны были фламандские шпалеры-вердюры.

В конце XVII века в Германию из Франции переезжали гугеноты, которых финансировали немецкие правители, заинтересованные в собственном шпалерном производстве. Крупная шпалерная мануфактура под покровительством прусского короля работала в Берлине с 1686 года, ее возглавлял Пьер Мерсье — французский ткач, работавший на мануфактуре Обюссон и покинувший Францию в 1686 году, после отмены Нантского эдикта. В 1718 году с помощью мастеров-французов была открыта шпалерная мануфактура в Мюнхене.

По приглашению короля Августа Сильного Пьер Мерсье с 1714 года налаживал производство стенных ковров в Дрездене. После его смерти в 1729-м мастерскую возглавил Жак Нермо, его компаньон, также происходивший из семьи потомственных ткачей мануфактуры Обюссон. Шпалерное производство в Дрездене просуществовало до начала Семилетней войны (1756–1763). В Дрездене Мерсье выткал серию шпалер с золотыми и серебряными нитями «История Августа Сильного» (по картонам Луи де Сильвестра), предназначенную для Дрезденского замка.

Фото

Замок Шарлоттенбург, Берлин.
Шпалера «Галантная сцена с цветочным вазоном». Из серии «Сцены из Итальянской комедии».
Фото: В. Бучук

Фото

Замок Шарлотенбург, Берлин.
Шпалера «Влюбленная пара с гитаристом» и шпалера «Галантная сцена с цветочным вазоном».
Из серии «Сцены из Итальянской комедии».
Фото: В. Бучук

Фото

Замок Шарлотенбург, Берлин
Зимние Апартаменты герцога Вильгельма II. Стены украшены гобеленами из серии «История Дон Кихота» (восьмое повторение),
подаренными принцу Генриху в 1784 г. Шерсть, шелк, шпалерное ткачество. Королевская шпалерная мануфактура Гобеленов,
Париж, Мастерские Козетта и Одрана. Сцены в картушах по картонам Шарля Антуана Куапеля 1718–1725 гг.
Декоративное обрамление – по картонам Жан-Батиста Блен де Фонтеней, Клода III Одрана и Александра Франсуа Депорта,
Мориса Жака – ок. 1763 г. Фото: В. Бучук

Фото

Замок Шарлотенбург, Берлин.
Шпалера «Компания, играющая в карты» и шпалера «Галантная сцена с птичьей клеткой».
из серии «Сцены из Итальянской комедии». Шерсть, шелк, шпалерное ткачество.
Шпалерная мануфактура Шарль Винь, Берлин, около 1745 гг. Фото: В. Бучук

В Испании с XVII века работали шпалерные производства, которые организовывали приглашенные ткачи из Фландрии. В 1721 году фламандский ткач ван дер Готтен запустил производство Королевской шпалерной мануфактуры, получившей позже название Санта-Барбара. Испанская шпалерная фабрика выпускала ковры прекрасного качества по картонам Рафаэля, Гвидо Рени, изготавливала шпалеры по картинам Тенирса II и военным сценкам Филипса Вауэрмана. Самая известная испанская серия шпалер — «История Дон Кихота» по картонам итальянского художника Андреа Прокаччини. В конце XVIII века Санта- Барбара выпустила серию шпалер по картонам Франсиско Гойи для украшения комнат короля и инфанта во дворце Эскориал.

Зарождение коллекционирования
шпалер в России
ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКИЕ ШПАЛЕРЫ В РОССИИ В XVII–XVIII ВЕКАХ

В эпоху Возрождения сформировались самые крупные европейские коллекции шпалер: испанская Patrimonio Nacional, французская Mobilier Nacionale, английская, вошедшая в состав Historic Royal Palaces, шпалеры в Ватикане и дворцах Медичи в Италии, наследие Габсбургов в Австрии, саксонских и польских курфюстов в Дрездене и Кракове. Количество стенных ковров при крупнейших европейских дворах нередко достигало нескольких тысяч. Шпалеры были прекрасным украшением интерьера, утепляли каменные стены, служили перегородками и занавесями. Их берегли и гордились ими не меньше, чем драгоценностями и редким оружием.

Примечательно, что мода на стенные ковры довольно долго обходила русские дворцы стороной. В сохранившихся до наших дней описаниях интерьеров и быта русских царей можно встретить упоминания о множестве тканей и восточных напольных коврах, однако до второй половины XVII века шпалеры в России не были документально зафиксированы. В правление царя Алексея Михайловича (1629–1676) в Россию пришли многие европейские традиции. Первое достоверное свидетельство о шпалерах в царском дворце встречается в отчете польских послов о своей миссии в 1667 году. В пространном описании порядков русского двора поляки упоминают ковры французской работы, затканные шелком и золотом, «словно живописным искусством».

При дворе царя Алексея Михайловича уже хорошо знали и понимали шпалеры. Вслед за большими коврами, виденными польскими и шведскими послами, в Россию от имени Людовика XIV были доставлены первые гобелены. В 1668 году французский король послал русскому царю первые плоды работы только что организованной мануфактуры Гобеленов — серию из пяти шпалер «История Константина» по картонам Петера Пауля Рубенса и Шарля Лебрена. Можно не сомневаться, что серия затканных золотыми и серебряными нитями огромных гобеленов «История Константина» произвела огромное впечатление на русский двор. На стене тронного зала за спиной Алексей Михайловича видны гобелены именно из этой серии.

В дальнейшем в Россию привозили шпалеры не только к царскому двору. Есть сведения, что стенные ковры появились в домах князя Голицына и боярина Матвеева в Москве. Сохранилось описание коллекции шпалер князя Голицына, выставленной на продажу в 1690 году. В нем мы можем узнать вердюры с птицами и животными, охотничьи и исторические сцены. Шпалеры в русских домах ценились не как произведения искусства, а как разновидность драгоценных обоев. Их размещали на стенах, вырезая места окон и дверных проемов, и даже помещали на потолках как плафоны. Ничего не известно о налаженном рынке сбыта шпалер в России XVII века, видимо, шпалеры попадали в Россию в качестве дипломатических даров или отдельных приобретений.

Тем не менее к началу XVIII века стенные ковры вошли в привычный дворцовый обиход. На немногих гравюрах этого времени можно видеть шпалеры на стенах, прибитые в виде обоев и обрезанные на месте дверей и окон (см. гравюру Алексея Зубова «Свадьба Петра I и Екатерины», 1712). В этом дворце стены полностью покрыты, по-видимому, фламандскими пейзажными шпалерами.

Фото

Шхонебек (Схонебек) Адриан (1661, Роттердам – 1705, Москва)
Свадьба шута Филата (Феофилакта) Шанского. Мужская половина. 1702
Оттиск второй половины XVIII в. Офорт. 50,5 × 65,8 см; 47,0 × 55,5 см.
Бумага голландская, с водяным знаком фабрики C&I Honig
Внизу, слева от герба: Описание свадбы остроѵмнолїотнаго феѡѳилакта шанскаго, которыї державнеїшаго Великаго монарха многоuтѣшныї шутъ їсмѣхотворецъ. Бывшеї А.Ѱ.К. го. февралѧ ѦКЪ. Вполатѣ Бывшего Гспдна Генерала франца леѳорта. Далее — список участников церемонии.
Происхождение: cобрание Д.А. Ровинского (Санкт-Петербург); Румянцевский музей (с 1898); в ГМИИ с 1924. Инв. ГР-6252
Свадьба состоялась 26 января 1702 года во дворце Лефорта в Немецкой слободе. Голландский художник и путешественник Корнелис де Бруин (Брайн) в своих заметках «Путешествие через Московию...» (М., 1873) оставил описание свадьбы-представления, в котором приняло участие около 500 человек. Праздновали три дня; первые два — в старых русских костюмах, по старинным обычаям, мужчины и женщины в разных покоях. На третий день — «в немецких платьях... за столом мужчины и женщины сидели вместе, как это водится у нас». Смысл этого сложного представления в середине XVIII столетия — в то время, когда еще были живы его свидетели, — толковали как создательную пародию на традиционные обычаи. На свадьбу «званы были все знатные обоего пола персоны и велено им приезжать в самом старинном российском платье. Кушанье изготовлено было по русски, да и напитки были только горячее вино, да мед, чем оные и подчиваны. Трактамент сей и убор, в коем находились, гостям очень не мил был, чему Государь весьма радовался и, смеючись, им сказал: Предки наши едали и пивали сие: и старинные обычаи, как многие говорят, лучшие. Свадьба сия много вспомоществовала к истреблению дураческого мнения тех, кои прошлые времена предпочитали настоящим» (цит. по листу, приклеенному к описываемой гравюре).
Сразу после празднования Шхонебек выполнил три рисунка; в августе того же года были выкованы три медные доски «к рисованию и печатанию свадьбы Шанского». Полностью осуществить замысел не удалось. Известны лишь две гравюры с изображением мужской и женской половин, причем они остались неоконченными: текст гравирован только справа от герба. Третий рисунок, показывавший, вероятно, общий пир на третий день, и вовсе не был переведен в гравюру.
По-видимому, гравюры, также как и сама свадьба, должны были подчеркнуть различества обычаев. Однако, «издевочный» характер праздника не нашел отражения в листах. Не вполне удачным получилось и художественное решение: композиция обоих листов, изображающих мужскую и женскую половины, одинакова. Разница изображенных помещений также не очень заметна, хотя известно, что мужская половина находилась в огромном трехвестном зале, а женская в двух небольших покоях. При этом, показ действия внутри интерьера был новым для русского искусства.
Является парной гравюрой к: «Свадьба Филата Шанского. Женская половина».

Фото

Зубов Алексей Федорович
Свадьба Петра I и Екатерины I. 1712.
Офорт, резец. 52,8 × 65,8 см; 49,7 × 56,4 см.
Под изображением: Иzображенїе Брака его Царскаго Величества Петра Перваго
Самодержца Всеросїискаго, Iпрочая, Iпрочая, Iпрочаѧ, которой о¯правленъ
всаните питербурхе февраля днѧ 1712 г.
Ниже — список основных участников церемонии.
Происхождение: cобрание Д.А. Ровинского (Санкт-Петербург); Румянцевский музей (с 1898);
в ГМИИ с 1924. Инв. ГР-6352
Гравюра была изготовлена заранее, до события. Об этом говорит отсутствие точной даты на листе — место для числа оставлено свободным, его должны были вписать при поднесении эстампа во время торжества. Инициатором создания гравюры выступил А.Д. Меншиков, назначенный Петром I главным распорядителем свадьбы (маршалом). Пир подробно описан в «Юрнале Петра I»: «Пополудни в 6-м часу встали танцовали до 11 часу; а в 11 пущали ракеты, и бросали бомбы и план был зажжен, на котором были выкладены фитлями литеры латинския "Виват" также и светочи были многие зажжены...».
В гравюре множество исторических неточностей: известно, что празднование проходило в петровском Зимнем дворце. Однако, неизвестно, интерьер какого дворца изображен Зубовым — Меншикова или Зимнего: оба построены одновременно и по одинаковым проектам. Вполне вероятно, Меншиков, надеясь, что свадебный пир, как и многие другие официальные торжества того времени, состоится в его резиденции, повелел изобразить богатое убранство своих покоев. Кроме того, Зубов разместил в одном зале более сотни гостей. В действительности, как описано в «Юрнале Петра I», пирующие разместились в нескольких небольших помещениях на первом втором этажах.

В 1668 году через русского посла Петра Потёмкина французский король послал русскому царю первые плоды работы только что организованной мануфактуры Гобеленов — серию из пяти шпалер «История Константина» по картонам Петера Пауля Рубенса и Шарля Лебрена. Можно не сомневаться, что серия затканных золотыми и серебряными нитями огромных гобеленов «История Константина» произвела огромное впечатление на русский двор. На стене тронного зала за спиной Алексея Михайловича видны гобелены именно из этой серии.

Императорская шпалерная мануфактура в Санкт-Петербурге

Во время визита в Париж Пётр I проявлял большой интерес к мануфактуре Гобеленов. С 1716 года русский двор вел переговоры с французскими шпалерными мастерами о контрактах по организации собственной шпалерной мануфактуры. Из Парижа и Бове в Санкт-Петербург приехала группа ткачей. Главная трудность, с которой французские мастера столкнулись в России, — полное отсутствие традиции безворсового коврового ткачества, местных квалифицированных кадров и материалов (поначалу они ввозились из Франции). Помимо запуска мануфактуры, французы занимались обучением русских мастеров, что дало результаты уже через несколько лет: первые самостоятельные работы русских учеников появились в 1720-х годах.

Шпалерная мануфактура была заложена в Санкт- Петербурге для того, чтобы снабжать своей продукцией императорские дворцы. Главные проблемы, с которыми сперва столкнулись ткачи мануфактуры, — нерегулярность финансирования и отсутствие в России художников, способных делать правильные картоны для шпалер. Ранняя продукция Петербургской шпалерной мануфактуры — тканые портреты членов императорской фамилии, копирование картин из царских дворцов, а затем из Эрмитажа, и копирование французских ковров (так, в 1730–1740-х годах мануфактура неоднократно повторяла один из подарков Людовика XV — «Индианскую» серию гобеленов, которая до наших дней не сохранилась). Кроме того, Петербургская шпалерная мануфактура выпускала напольные ковры по собственным картонам, в том числе ворсовые.

Во второй половине XVIII века на Петербургской шпалерной мануфактуре работали уже только русские мастера. Здесь выпускали как крупноразмерные композиции, так и целые комплекты так называемых картинных обоев. Это был ансамбль для убранства одной комнаты: шпалеры для трех стен, которые выглядели как шелковые стенные обои с висящими на них картинами, занавеси для окон и портьеры для дверей в тон фона, напольный ковер. Например, такие комплекты получили в приданое дочери Павла I.

Довольно существенную часть продукции мануфактуры составляли тканые портреты членов царской семьи и русских аристократов. Они входили в убранство дворцов, а также служили распространенным дипломатическим подарком от имени русского императора.

В конце XVIII века русское шпалерное ткачество испытывало такой же кризис, как и европейские мастерские. Шпалеры все больше походили на картины, написанные маслом. В первой трети XIX века Петербургская шпалерная мануфактура продолжала ткать шпалеры по картонам русских художников, однако с 1830 - х годов она перешла на изготовление напольных ковров и реставрацию ковров и шпалер из императорского собрания.

В 1857 году Петербургская шпалерная мануфактура была закрыта. Несмотря на короткий период работы, она выпустила довольно много стенных и напольных ковров. После ее закрытия состоялась распродажа складов мануфактуры и таким образом множество изделий попало в частные руки и на антикварный рынок. Помимо собственного императорского употребления, русские шпалеры часто служили дипломатическими подарками или входили в состав приданого великих княжон, поэтому большое их количество оказалось за границей.

Коллекционирование шпалер в
России в XVIII — первой половине
XIX века

Весной 1717 года Пётр I прибыл в Париж. В это время он был увлечен идеей организации собственной шпалерной мануфактуры в Петербурге, поэтому дважды посетил мануфактуру Гобеленов, живо интересуясь производством и продукцией. Во время второго визита Пётр выбрал себе в подарок от имени Людовика XV две серии шпалер: восемь гобеленов «Индианской» серии (“Tenture des Indes”) и четыре ковра из серии «Сцены из Нового Завета» по картонам Жана Жувене. Последняя серия находится в коллекции Эрмитажа.

В том же году Пётр I разместил на мануфактуре Гобеленов заказ на серию ковров «Гистории» — четыре стенных ковра с изображением основных побед в Северной войне: «Сражение при Лесной» (1708), «Гангутское сражение» (1714), «Полтавская баталия», «Пленение шведских войск под Полтавой». В качестве художника-картоньера был приглашен живописец Пьер-Дени Мартен, прозванный Де Гобелен (1663–1742).

Более десяти лет понадобились множеству людей в России и Франции, чтобы исполнить грандиозный заказ русского царя. Куда же собирались поместить эти огромные гобелены? В Петербурге было очень мало зданий с большими «салами», первые Зимние дворцы Петра состояли из «камор» небольшой площади. Вероятнее всего, Пётр предполагал повесить их в Кавалерском зале Зимнего (третьего по счету) дворца. Такое предположение высказал Г.В. Михайлов, соотнесший размеры главного зала дворца с царскими гобеленами.

Фото

Третий дворец Петра I. Реконструкция А. Синицыной

Фото

Интерьер Кавалерского зала. Реконструкция А. Синицыной

До настоящего времени сами гобелены не сохранились, но известны два картона для них, хранящиеся в Третьяковской галерее в Москве и Музее истории Полтавской битвы в Полтаве.

Фото

Бакуа Маврикий. По рисунку П.-Д. Мартена Младшего.
Гангутское сражение. Россия, 1724–1727 гг.
Бумага, офорт, резец, акварель. 53 × 75,5 см.
Государственный Эрмитаж, ЭРГ-33262

Фото

Лармессен, Николя де IV. По оригиналу Пьер-Дени Мартена (1663–1742).
«Изображение конечного разрушения шведской армии…»
Сражение при Полтаве 30 июня 1709 года Россия, 1722 г.
Бумага, офорт, резец, 57 × 78,5 см.
ГМИИ им. А.С. Пушкина, ГР-73506

Фото

Лармессен, Николя де IV. По оригиналу Пьер-Дени Мартена.
«Капитуляция у Переволочны». Сражение между русскими и шведскими войсками
у Полтавы 27 июня 1709 года. Россия, после 1724 г.
Бумага, офорт, гравюра резцом, акварель. 61 × 79 см.
ГМИИ им. А.С. Пушкина, ГР-6312

Фото

Лармессен, Николя де IV. По оригиналу Пьер-Дени Мартена.
Сражение при Лесной. Россия, 1720-e гг.
Бумага, офорт, гравюра резцом, акварель, 51,8 × 71,8 см.
Государственный Эрмитаж, ЭРГ 23486

Ко времени коронации Елизаветы Петровны в 1742 году в дворцовых кладовых накопилось немало стенных ковров. Когда был заложен современный Зимний дворец в Петербурге, в нем планировалось создание Шпалерной галереи. Следующее значительное поступление в Россию произошло благодаря будущему императору Павлу I. В 1782 году Павел и его супруга под именем графа и графини Северных совершили путешествие в Европу. Они посетили Францию и, конечно, Париж. Оттуда в числе многих даров от Людовика XVI они привезли ковры для украшения своих дворцов: серию гобеленов «История Дон Кихота», гобелены по картонам Рафаэля «Ватиканские залы», ковры из новой «Индианской» серии, обивки для мебели производства Бове и Савоннери.

Фото

Четвертая приемная Александра III в Гатчинском дворце. Фото до 1920-х годов

Фото

Вторая приемная Александра III в Гатчинском дворце. Фото до 1920-х годов

Фото

Третья приемная Александра III в Гатчинском дворце. Фото до 1920-х годов

Фото

Башенный кабинет Александра III в Гатчинском дворце. Фото до 1920-х годов

В конце XVIII века императорская коллекция шпалер была пополнена необычным способом: после третьего раздела Речи Посполитой в 1795 году в Петербург прибыл польский король Станислав II Август Понятовский, а вместе с ним — более ста фламандских шпалер XVI века, вывезенных из Вавельского замка в Кракове. Более века эти фламандские шпалеры, заказанные для короля Сигизмунда II Августа в 1550–1560-х годах, украшали Зимний дворец в Петербурге и Гатчинский дворец в пригороде столицы. В 1921 году эти ковры были возвращены в Краков.

Фото

Шпалера «Портрет Александра I». По картону Ван Пооля.
Королевская шпалерная мануфактура Гобеленов, ткачи Лафоре-отец и Дюрюи-сын; 1812–1816 гг.
Шерсть, шелк, шпалерное ткачество. 103 × 90 см.
Государственный Эрмитаж. Инв. Т 15952

Фото

Шпалера «Портрет императрицы Елизаветы Алексеевны». По картону Ван Пооля.
Королевская шпалерная мануфактура Гобеленов, ткачи Дейроль-сын и Абел Соль 1812–1816 гг.
Шерсть, шелк, шпалерное ткачество. 110 × 90 см.
Государственный Эрмитаж. Инв. Т 15953

В XIX веке, несмотря на общеевропейский кризис шпалерного ткачества, русскому двору поступали главным образом французские шпалеры. Особенно замечательные из них — гобеленовые портреты Александра I и Елизаветы Алексеевны, срочно вытканные взамен портретов Наполеона и Марии-Луизы в 1815 году, после того как русские войска вошли в Париж. Они были преподнесены русскому царю Людовиком XVIII в 1817 году.

Частные собрания русских аристократов могли соревноваться с царскими коллекциями. Прекрасную коллекцию шпалер собрали князья Юсуповы. Покупать шпалеры начал еще князь Николай Борисович Юсупов в 1780-х годах. К началу XX века коллекция Юсуповых стала одним из самых значительных собраний в России. Жемчужиной коллекции являлась серия шпалер «История Мелеагра», вытканная в брюссельской мастерской Жана Лейнерса по картонам Шарля Лебрена для Филиппа Орлеанского. По семейной легенде, в 1804 году эти ковры были подарены князю Николаю Юсупову Наполеоном.

Среди шедевров из частных коллекций необходимо упомянуть «Охоту герцога Лотарингского». Эта редкая шпалера, вытканная на мануфактуре в Нанси в 1725 году, была преподнесена в середине XIX века князю Александру Михайловичу Горчакову от императора Австро-Венгрии Франца-Иосифа.

В коллекции госсекретаря Александра Александровича Половцова находилась серия шпалер «История Константина», вытканная на парижской мануфактуре Рафаэля де ла Планша по картонам Петера Пауля Рубенса. А.А. Половцов много сделал для того, чтобы другая коллекция — музея барона Штиглица — пополнилась многими редкими коврами.

Фото

Шпалера «Охота герцога Лотарингского».
Мануфактура Сежисбера Манжена. Нанси, Франция. Около 1725 г.
Шерсть, шелк, шпалерное ткачество. 393 × 590 см.
Государственный Эрмитаж. Инв. Т 15608

Фото

Особняк князя А.М. Горчакова. (ул. Большая Монетная, 19). 1900-е гг.
Фото: Я. Штейнберг. ЦГАКФФД СПб Е18328

В последней четверти XIX века в Петербурге бароном Александром Людвиговичем Штиглицем был основан музей Училища технического рисования. Благодаря щедрому финансированию и активной деятельности зятя Штиглица — Александра Александровича Половцова — этот музей прикладного искусства довольно быстро сумел собрать большую коллекцию ранних шпалер. Из этого музея в Эрмитаж поступила, например, шпалера из серии «Легенда о Саблонской Мадонне», сделанная в начале XVI века для Нотр-Дам дю Саблон в Брюсселе.

По случаю коронации Николая II и Александры Фёдоровны в 1896 году французское правительство преподнесло русскому императору огромный гобелен «Крестница фей», вытканный в 1878–1888 годах по картону Алексиса-Жозефа Мазероля. Гобелен изначально предназначался для Елисейского дворца, но за время, которое потребовалось для его исполнения, мода сменилась, и огромный ковер остался на складах Mobilier Nacionale. В 1895 году в его верхний бордюр был добавлен русский герб, а сам гобелен подарен будущему императору Николаю II год спустя.

Помимо приобретения шпалер и дипломатических даров, русский двор и аристократия заказывали современные ковры для декора интерьеров. Очень тесно сотрудничала с русскими заказчиками во второй половине XIX века французско- бельгийская фирма Braquenié. В 1899 году по заказу императора Николая II она исполнила 15 ковров для украшения Салтыковской лестницы Зимнего дворца.

Фото

Шпалера «Садовник и садовница».
Из серии «Пасторальные сцены». Мануфактура Бракенье, Обюссон, 1899.
Шерсть, шелк, шпалерное ткачество, 254 × 204 см.
Государственный Эрмитаж Инв. № Т 15914

Фото

Салтыковская лестница Зимнего дворца. Фото начала ХХ века.

Последним дипломатическим подарком русскому двору стала серия гобеленов «Времена года», преподнесенная императору Николаю II президентом Франции Раймоном Пуанкаре в 1914 году. Четыре шпалеры в стиле модерн по картонам Жюля Шере по сей день находятся в Эрмитаже.

читать дальше